Стабилизационный фонд.: сомнения и надежды.( По итогам заседания круглого стола "Стабилизационный фонд: зарубежный опыт, социальные потребности и будущее России")

Выводы, которые можно сделать по итогам состоявшейся дискуссии, много-плановы и интересны как с теоретической, так и с практической точек зрения. Представляется, что довольно емко удалось очертить наиболее важные из них сотруднику Института Европы А. Д. ХАЙТУНУ, который высказал две идеи.

Первая. «Дефолт 1998 года, конечно, был ужасен. Но сейчас такой дефолт просто невозможен. Сегодня половина нефтяных контрактов мира занесена в долгосрочные (на 3-5 лет), и цена за баррель в них колеблется в пределах 30-35 долларов. Ниже она не упадет, и это выше цены отсечения в стабфонде (27 долларов). Значит, крах невозможен. Более того, со времен дефолта наша экономика в значительной мере перестроилась и выдержит такого рода кризис, если будет нужно. Она уже более управляема. Поэтому объективной потребности в стабилизационном фонде по тем целям, по которым он был заявлен, нет».

Вторая. «Почему же тогда стабфонд все-таки держат? Причина в том, что большинство решений в экономике принимается вне экономических мотивов. И наш стабилизационный фонд и резервы удерживаются не по экономическим мотивам, а потому что существует глубокое и хроническое взаимное недоверие активных элит нашего государства. Промышленники не доверяют финансовому блоку. Они говорят, вы довели нас до дефолта, боитесь рисковать, не занимаетесь реальной промышленностью, не даете нам кредиты под 12%. Мы вам не верим и имеем основания: красиво живете, не хотите нести ответственности. Финансовый блок отвечает: мы знаем, кто вы такие. Часть из вас - «красные директора», которые вообще хозяйствовать не умеют, денег никогда не считали. А новые - все из теневого капитала и все украдут. А правительство, которое по идее должно эти группы свести, неустойчивое, не опирается на развитые демократические институты и знает, что если совершит экономическую промашку, то его больше не будет.

Причина существования стабилизационного фонда очень глубокая, и принципиально этот вопрос, по-видимому, не решить».

К идее взаимного недоверия и нежелания принимать на себя ответственность, озвученную А. Д. Хайтуном, представляется целесообразным добавить еще один важный аспект. Дискуссия в Институте Европы показала, что заинтересованные стороны говорят на разных языках и подчас не могут услышать друг друга. Банк России, добросоветно и грамотно выполняя установку правительства, оперирует количественными параметрами денежной массы с целью достижения социально желаемых результатов в виде недопущения чрезмерного укрепления рубля и роста инфляции. И в нынешних условиях ЦБ объективно не может проявить ту степень самостоятельности, которую от него может потребовать реализация предложений отечественных ученых и практиков, чья логика подчас представляется настолько ясной и элементарной для специалистов в области денежного обращения, что кажется удивительным, как можно с ней не согласиться.

Думается, что значительную роль здесь играет и позиция нынешних экономических властей, которые, ссылаясь на объективные факты коррупции во властных структурах и пресловутую недостаточную развитость отечественной банковской системы, предпочитают изымать «излишние» денежные средства из экономики «от греха подальше». В этих условиях все призывы ученых и банкиров о том, что есть лучшие способы использования средств стабфонда, безусловно, вопринимаются денежными властями с изрядной долей скептицизма. И, как отмечали участники дискуссии, выход из этого замкнутого круга не виден.

Остается только выразить надежду, что дискуссии, подобные состоявшейся в Институте Европы, будут постепенно сближать позиции сторон и необходимая степень доверия между ними все-таки установится. Хотя очевидно, что подобная надежда останется абсолютной утопией, если не будут приняты волевые решения на уровне высших эшелонов власти страны. В связи с этим представляется, что аргументы, высказанные участниками круглого стола, могли бы стать как минимум поводом для того, чтобы задуматься о самой необходимости таких решений.

К. Гусев