Концепция биржевизации.

Попытки реализовать на практике предложенный принцип побуждения иностранцев к локализации имели место в России в 2006 и затем в 2008 гг. Идея так называемой биржевизации, т.е. вывода миноритарных (10—30%-х) пакетов зарегистрированных в России крупнейших банков, включая иностранные «дочки», на российские биржи путем преобразования этих банков в открытые акционерные общества и проведения ими IPO, первоначально была озвучена в 2006 г. первым зампредом Банка России А. А. Козловым. Эта же идея была выдвинута ФСФР весной 2008 г. в рамках доклада о мерах по совершенствованию регулирования и развития рынка ценных бумаг на 2008—2012 гг. При этом подразумевалось, что введение обязательности обращения на бирже акций крупнейших банков должно быть дополнено законодательным ограничением доли акций, которая может находиться под контролем одного акционера или связанной группы акционеров.

Аргументами в пользу предложения центрального банка в основном были соображения прозрачности банков, дополнения контроля со стороны регулятора контролем со стороны рынка и т.д. Однако, основываясь на проведенном анализе корпоративного управления как механизма защиты национальных экономических интересов, идею вывода акций дочерних структур на биржу можно рассматривать не только в контексте надзора и регулирования, но и как составную часть общей политики локализации.

С точки зрения теории корпоративного управления предлагаемая мера означает создание механизма контроля над менеджментом и над доминирующим акционером крупнейших банков со стороны фондового рынка. В Канаде, как было показано выше, наличие доминирующего акционера в крупнейших банках вообще запрещено; Россия к столь радикальной мере не готова, так как не имеет возможности целиком доверить контроль над менеджментом банка фондовому рынку. Не исключена ситуация «окопавшегося менеджмента» (management entrenchment), при которой менеджмент, установив контроль над определенным пакетом акций в условиях рассредоточения остальных пакетов между другими акционерами, фактически станет несменяемым. Для предотвращения такого развития событий речь может идти не о переходе к канадской модели, где, как описано выше, никто не должен владеть крупными пакетами акций основных банков страны, но о системе, в рамках которой доминирующий собственник (обладающий, скажем, 70% акций банка) вполне возможен, однако не обладает способностью неограниченно контролировать деятельность банка.

В пользу предложения о введении обязательности диверсифицированной структуры собственности для крупнейших банков — и частных российских, и иностранных — существуют также следующие аргументы. В реальных условиях современной России собственники банковских активов зачастую являются также владельцами значимых промышленных активов. Мировой опыт показывает, что в период кризиса владельцы промышленных и банковских активов склонны жертвовать последними для спасения первых (в качестве примеров приведем Мексику 1995 г., Южную Корею и страны Юго-Восточной Азии 1997 г., Россию 1998 г.). Контролируя банк и одновременно часто будучи его заемщиком, собственник использует шанс избежать уплаты долга ценой банкротства банка. Следовательно, рационально действующий собственник гасит свои кредиты тогда, когда стоимость его вложений в капитал банка высока (т.е. если банк устойчив), но склоняется к дефолту тогда, когда у банка возникают проблемы и его стоимость понижается. По этой причине контролируемые собственниками промышленных активов банки обычно сравнительно уязвимы, особенно в условиях кризиса.

Теоретически возможны три решения обозначенной проблемы:

• национализация — по этому пути фактически пошли Россия и Казахстан;
• продажа банков иностранным стратегическим акционерам, т.е. международным финансовым группам — путь стран Центральной и Восточной Европы и Мексики;
• диверсификация структуры собственности банков, в частности, посредством проведения IPO.