Приватизация государственной собственности и ее влияние на фондовый рынок.

Как только закончились закрытые подписки (среди членов трудовых коллективов) и состоялись первые чековые аукционы, акции приватизированных предприятий появились на открытом рынке. Произошло это в самом начале 1993 г., хотя отдельные сделки с небольшими блоками акций приватизированных объектов государственной собственности (АО "Тулачермет", АО "Уралтрак" и др.) проводились и раньше. Курс акций промышленных эмитентов на зарождавшемся вторичном рынке был изначально крайне нестабильным. Тому было три основные причины. Во-первых, выставленные на продажу акции были переоценены на чековых аукционах, иногда до 80 — 100 номиналов и выше. Во-вторых, сказывалась тактика брокеров, охотно шедших на торговлю не пакетами акций приватизированных предприятий, а долями в их уставном капитале. В-третьих, все это происходило на фоне, когда какой-либо заметной фондовой истории у этих эмитентов просто не было, что открывало простор для спекуляций, особенно в тех случаях, когда вводились реальные заказы.

По мере прояснения потенциала рынка приватизированных предприятий ваучер начал демонстрировать высокую спекулятивность. Усилия чековых инвестиционных фондов собрать ваучеров побольше были эффективны до того момента, пока рыночная цена чека не достигла его лицевой стоимости (сентябрь 1993 г.). Затем на рынок ваучеров стали влиять интересы структур, располагавших денежными средствами, — таковые были представлены банками. Именно с этого момента началась откровенная аккумуляция чеков в руках оптовых операторов, хорошо знавших, кому и как предлагать свои услуги. Вместе с тем из-за специфики аукционной формы покупки за ваучеры акций приватизированных предприятий ощутимой доходностью стали отличаться лишь операции купли-продажи партий от 100 чеков и выше, недоступных, разумеется, рядовому инвестору.

Если для финансовых фирм аккумуляция ваучера носила краткосрочный характер, то для лиц, глубоко заинтересованных в приобретении крупных пакетов чеков (излишне пространно доказывать, что ими были высшие чины заводоуправлений), покупка чеков и выкуп за них пакетов акций внешне походили на инвестиционные операции, однако имели совершенно иную сущность.

Это обусловливалось тремя основными обстоятельствами. Во-первых, природой ваучера — он не пополнял уставный капитал предприятия, опосредуя лишь передачу прав собственности. Во-вторых, предельной узостью инвестиционного выбора — в 9 случаев из 10 ваучер вкладывался в собственное предприятие, где для такой "операции" создавались максимально комфортные условия. В-третьих, если нормальное инвестирование предполагает получение дохода, то здесь велась борьба за сохранение контроля над предприятием теми, кто долгие годы руководил им от имени государства.

Поскольку акции промышленных эмитентов либо оказывались доступными членам трудовых коллективов, либо пакетировались так, что лишь состоятельные инвесторы могли себе позволить сделки с ними, ваучерный рынок с 1994 г. превратился в место, где только крупные кредитно-финансовые организации могли рассчитывать на ощутимый доход от сделок.

Ваучеров было эмитировано около 160 миллионов, они стали единственной действительно массовой ценной бумагой с весьма противоречивыми свойствами. С одной стороны, для рядового держателя "пакета" из 3 — 5 ваучеров, если у него не было заранее определенного объекта их помещения (завода или фабрики, где он работал и где ему могли полагаться льготы) единственный серьезный персональный интерес заключался в рыночной цене чека, т.е. в возможности обратить его в деньги. В противоположном случае ваучеры направлялись инвестором в чековые фонды (около 30% общего числа выпущенных).

С. Чижов