Законодательство США о ценных бумагах 1933—1934 гг.

Одним из важнейших шагов на пути преобразования денежного рынка стало принятие прокламации Ф. Рузвельта от 31 января 1934 г., в соответствии с которой на основе ранее принятой поправки Э. Томаса (являвшейся "подстежкой" к Закону о восстановлении сельского хозяйства от 12 мая 1933 г.) отменялся золотой стандарт американской валюты, а доллар, эмиссия которого полностью относилась к ведению Федеральной резервной системы, объявлялся единственным законным платежным средством на территории США при его девальвации на 41%.

Последняя мера означала не только "мягкую" национализацию финансовой системы США, но и, как справедливо считают и американские, и отечественные исследователи, стала важнейшим структурообразующим элементом модели дефицитного бюджетного планирования экономики США.

Впрочем, то, что стало ясно ученым задним числом, политики и экономисты-практики поняли практически мгновенно и среагировали на происходящее гак, как умели. Главный соперник Ф. Рузвельта на выборах 1932 г., признанный лидер республиканцев Г. Гувер заявил, что политика Ф. Рузвельта "бесспорно, социалистическая", а отказ от золотого стандарта ведет к "установлению тирании". Предтеча Ф. Рузвельта на посту губернатора штата Нью-Йорк, человек, который помог Ф. Рузвельту вернуться в большую политику после паузы 1920-х годов, А. Смит публично отказался от поддержки "нового курса", заявив, что он "за золотые доллары и против дутых", а "правительство обязано позаботиться о том, чтобы восстановить нормальные условия жизнедеятельности для бизнеса, а не заниматься бизнесом само". Наконец, дрогнул до того момента вполне лояльный Л. Дуглас, директор Бюро бюджета, заявив, что принятие законодательства, регулирующего финансовые взаимоотношения в стране, означает "конец западной цивилизации".

Показательно, что именно практика государственного регулирования сферы кредитно-финансовых отношений в США, а по сути, появления государства на рынке денежного капитала, и привела к началу формирования первой организованной оппозиции "новому курсу" Ф. Рузвельта, принявшей в свое лоно ряд видных лидеров обеих ведущих партий США.

Таким образом, политическая линия "нового курса" уже не могла проводиться в столь комфортных условиях, как весной — в начале лета 1933 г. Как позже писал
Р. Тагвелл, вспоминая первые "сто дней" рузвельтовского президентства и последующую трансформацию политической обстановки на рубеже 1933 и 1934 гг., "оптимизм прошлой весны исчез к осени".

Подписывая Закон о ценных бумагах 1933 г., Ф. Рузвельт заявил, что принятие этого документа является лишь первым шагом в рамках соответствующей правительственной программы и что скоро будут приняты иные законы, регулирующие фондовый рынок США. Между тем сложившийся в стране общественно-политический климат не делал эту задачу легкоразрешимой.

Со своей стороны президент был намерен сдержать обещание. Для изучения возможностей государственного регулирования операций на фондовых биржах зимой 1933 — 1934 гг. он назначил комиссию во главе с помощником министра торговли Дж. Дикинсоном. В президентскую комиссию вошли члены Федеральной комиссии по торговле А. Берли и Дж. М. Лендис, министр торговли Д. С. Ропер и два видных корпоративных юриста с Уолл-стрита — А. X. Дин и Г. Дж. Ричардсон.

Комиссии пришлось вести свою работу параллельно с "группой Фердинанда Пекоры", столь известной своими шумными разоблачениями "нечестной и незаконной" деятельности банкиров, брокеров и т.д., что это не могло не повлиять на ее позицию.

А. Комов